Юрий Колкер

СТИХИ ИЗ КАЗАНИ

ИЗ РАДИОЖУРНАЛА ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК
РУССКОЙ СЛУЖБЫ БИ-БИ-СИ В ЛОНДОНЕ

(2000)

…вот любопытное письмо, пришедшее к нам из Казани, от господина Тагира Якунова (от­чество, к со­жале­нию, мы не смогли разобрать). Прокомментировать это письмо мы попросили ведущего радио­жур­нала Европа, поэта Юрия Колкера:

Письмо Тагира Якунова показалось нам ин­те­рес­ным не потому, что он хвалит нас, а потому, что его похвала со­пряже­на с критикой в наш адрес. Вот что он пишет:

Здравствуйте, дорогие друзья! Наконец-то вы стали называть вещи своими настоящими именами. Это совсем другое дело. Теперь ясно, что слушаешь именно Би-Би-Си, а не радио Северной Кореи. Так держать!

Мне не нравилось ваше заискивание перед российскими властями — этой бандой из Кремля. Рад, что время виляния хвостом кончилось. Вы — за нас.

В связи с этим мы хотим сказать вот что. Устав нашей корпорации строжайшим образом пред­писы­вает нам полный поли­тический нейтралитет. Мы не можем — точнее, не должны — быть за кого-то или против кого-то. Мы должны пред­ставлять досто­верную картину событий, исходя из общих принципов демократии, — и не должны искажать ее в пользу того, кого по-человечески можем считать правым. Разумеется, еще в меньшей мере мы должны вилять хвостом или заискивать перед кем бы то ни было. Если такое было, это — серьезный упрек. Но устав, как и закон, есть образ идеала, к которому можно только стремиться, между тем мы — люди, и в качестве таковых со­верша­ем ошибки, как и все, кто что-то делает. Сегодня, в отличие от прошлых времен, в составе службы есть сотрудники, являющиеся российскими гражданами. События, про­ис­ходящие в России, они прини­мают ближе к сердцу, чем британцы, — и по временам могут дать невольный выход своим политическим симпатиям и пристрастиям. Если господин Якунов прав, и такое случалось, — значит, мы не справились с нашей обязанностью.

Господин Якунов пишет далее:

Всё у нас было бы по-другому, если бы КПСС и КГБ признали преступными орга­ни­за­ция­ми, судили, запретили и наказали. Этого до сих пор не произошло. Жаль.

Действительно, на счету названных организаций есть более или менее очевидные преступ­ления против человечности, но в подавляющем большин­стве своем они совершены по отношении к своему народу, и принцип суве­ренитета, который мы уважаем, не позволяет нам давать россиянам реко­мендации о том, как распорядиться их собственным прошлым. Когда соображе­ния на этот счет появляются у самих россиян, мы готовы предоставить им слово, — что и делаем постоянно, например, сейчас. Отметим еще вот что. Западные мыслители давно пришли к пара­доксаль­ному выводу о том, что в ком­мунисти­ческих странах, в странах с то­та­литар­ным режимом, всегда на­блюда­ется нечто вроде сотруд­ничества между палачом и жертвой. Звучит это дико, но при бли­жай­шем рассмотрении оказывается весьма похожим на истину. Большевистский режим не был навязан России извне, он был продуктом российской истории, выработанным российским народом. Сейчас у власти находятся люди, сложив­шиеся внутри этого режима — и служившие ему, а не те, кто с этим режимом пытался бороться. В самой жесткой форме эту мысль обобщает пословица: «Каждый народ заслужил своё правительство…». И опять: мы здесь в Лондоне, на русской службе Би-Би-Си, ничего с этим поделать не можем — и даже не должны ничего делать, потому что мы — всего лишь бес­партий­ная широко­веща­тельная корпорация, независимая даже от британского правительства. Наша скромная задача — добро­совестное освещение про­ис­ходящего. Улучшение жизни в России — дело самих россиян.

К своему письму господин Якунов прилагает написанное им стихотворение под названием Сорок восемь строк.

Было бы хорошо, если бы вы прочитали мои стихи в эфире. Или хотя бы высказали о них свое мнение.

Мы попробуем это сделать. Вот это стихотворение.

От страха смерти город устал,
На землю с неба летит напалм,
Разверзся под крышей огненный ад,
Чеченские дети в огне горят.
Люди — в клочья, кровь — рекой,
От крови пьянеет России герой,
Наград предвкушает жирный кус,
Убийства познавший жуткий вкус.

Избы крыты желтым сеном,
Танк без промаху бьёт по стенам.
В домах цепенеют от ужаса дети.
Смерть из Кремля раскинула сети.
Свинцовый дождь круги чертит,
В затылок и в спину попасть метит.
Предельно ясна неизбежность смерти
В конституционной круговерти.

До красна раскалилось пулемёта рыло.
Сгорело заживо всё, что жило.
Зеленели луга здесь и жили люди,
Теперь — нет, и не скоро будет.
Наелась земля мяса, напилась крови
Тех, кто смеялся и хмурил брови,
Кто родился здесь, честным жил трудом,
Посадил сад и построил дом.

Свист бомбы, пробившей дома крышу,
Последнее, что человек услышал.
Еще немного, еще чуть-чуть, —
Всем от бомб и пуль навсегда уснуть.
Тем. кто не забыл свой язык и род,
Песком и глиной забили рот.
Бесконечные войны, без пощады убийства.
Из КГБ пришел премьер-министр.

Голубой весной, на пустой земле,
Бурый от крови растает снег.
Будут чернеть на земле тела
Тех, кого эта земля родила.
Выклюет им глаза вороньё.
Не умолкнет из Кремля враньё.
Не увидят люди закат и восход.
Родина их пустила в расход.

Сердце взбесилось. Смотрю на экран.
Скоро и мне собирать чемодан.
Из прорези рта диктор выплюнул ложь.
Тем. кто еще жив, — в спину подлый нож.
Того, кто забыл на убийства запрет,
Не защищает Всевышнего свет.
Пусть зла и безумия булькает пир —
Режима конвульсии видит мир.

Смысл этих стихов очень понятен, что не всегда бывает со стихами. Автор осуждает войну в Чечне, притом — очень решительно. Совершенно так же осуждает ее сегодня большинство западных обозревателей. К этому, если говорить о фактической стороне, и сводится наше мнение, о котором просит автор. Ни осудить вместе ним эту войну, ни поддержать ее мы от имени Би-Би-Си не можем. Что же касается художественной стороны этого произведения, то тут мы чувствуем себя свободнее. Стихи показались нам крайне незрелыми. Похоже, что они написаны очень молодым человеком. Их достоинство — то, что они продиктованы совестью. Настоящие стихи — всегда результат работы нравственного чувства. Недо­статок этих стихов — клишированные образы, бессистемная рифма, невладение ритмом, вообще — не­до­стато­чное осмысление законов по­этиче­ской речи, — хотя русский язык для автора, очевидно, родной, и в прозе владеет он им хорошо. Мы решаемся дать господину Якунову совет: если вы хотите донести свое чувство в стихах до другого человека, больше работайте над формой. Только совер­шенная форма делает вашу мысль убе­дитель­ной, а ваше чувство — досто­верным.

2 февраля 2000,
Боремвуд, Хартфордшир;
помещено в сеть 29 декабря 2018

радиожурнал ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК
русской службы Би-Би-Си,
3 февраля 2000, Лондон

Юрий Колкер