Юрий Колкер

Я НЕ ПОЭТ

ИЗ ЗАЯВЛЕНИЯ, ПРОЧИТАННОГО В ЛИТЕРАТУРНОМ КРУЖКЕ

(1975)

Вот любопытный документ, найденный при разборе старых бумаг.

На дворе 1975 год, за окном не­на­вистный Ле­нин­град, в бу­ду­щем — не­про­глядная ночь: всё отнято, я на грани само­убий­ства, выход один: смерть… но умирать не хочется…

Кто там не бывал, меня не поймёт. Я и сам уже бес­силен про­никнуть в эту чёрную дыру, ощутить до конца вла­дев­ший мною ужас. Об­стоя­тельства места и времени можно не пере­числять. Причина одна: про­изо­шла со­циа­ли­за­ция в со­циа­листи­че­ском раю. В 1971 году я был молод, одинок, отвечал только за себя и чув­ство­вал себя счаст­ливей­шим чело­веком на свете, по­тому что стихи писались сами собою. В 1975 году у меня на руках боль­ные жена и дочь, а стихи ушли. Бедность и бес­правие не пугали меня в 1971 году, но схвати­ли за глот­ку в 1975 году.

Объединение в библиотеке при ткацкой фабрике Боль­ше­вич­ка было крохотным кружком под по­крови­тель­ством Куш­нера. Кроме наставника, библиотекаря Регины Серебряной и Тани меня могли слушать Валерий Скобло, Владимир Ханан, Кон­стан­тин Ескин, Татьяна Котович, Алек­сандр Танков, но лиц я не помню и ни за одного из них не по­ручусь…

Понятно, что бешенство отчаянья, которым продиктованы эти строки, не в ладу с их прямым содержанием. Понятно и то, что в них присутствует вызов Кушнеру.

Полный текст заявления не найден. Этот фрагмент служил введе­нием к первой (1975) ма­шино­пис­ной версии книги По­сле­словие.

Ю. К.

26 августа 2018,
Боремвуд, Хартфордшир


Из «Заявления по поводу обсуждения моих стихов», прочитанного 13 мая 1975 на литературном семинаре объединения «Большевичка»

…не знаю, буду ли я когда-либо еще писать, и нисколько не интересуюсь этим вопросом. Я не считаю себя поэтом и решительно не хочу им быть. На сегодняшнее обсуждение я согласился только из респектабельности: мне случалось резко критиковать некоторых ни в чем мне не уступающих участников вашего семинара.

Я не поэт, никогда им не был и никогда не буду. Всех, кто сохранил ко мне сколько-нибудь добрых чувств, я прошу никогда не ставить этого словечка рядом с моим именем. Пусть поэтами остаются Маяковский и Светлов, Дудин и Рождественский, Асадов и Вознесенский — им надо быть кем-то, иначе опустеет графа №6 «Социальное положение» в их краснокожих паспортинах. Скажите, не смешно ли назвать поэтом Пушкина? Не то же ли это, что назвать мыслителем Христа? Поэзия, как и религия, — это способ общения с Богом: из нее нельзя делать профессию. Как всякий способ, она сопряжена с техникой, роднящей ее с ремеслом. Хирургу, даже если он — Альберт Швейцер, необходим скальпель: Бог водит рукой, держащей его. Я писал стихи, пока чувствовал религиозный голод. Но, либо мой скальпель оказался плох, либо небеса опустели. В настоящее время моя единственная цель — выжить в вашем растущем и крепнущем мире, не лишившись рассудка или совести. Видно, что эта моя цель плохо согласуется с целями русской поэзии, на которую мне наплевать. Поэтому я думаю, что сегодняшнее обсуждение моих стихов — последнее.

Юрий Колкер

[13 мая 1975, Ленинград;
помещено в сеть 26 августа 2018]

Юрий Колкер