Юрий Колкер

ЦАРИЦА ЭСТЕР

ПУРИМШПИЛЬ В СЕМИ СЦЕНАХ

(1982)

Почему бы и нет? Текст — старый, написан в 1982 году, в ленинградском отказе (и, конечно, несет на себе печать своего времени), но он, по слухам, всё еще где-то ходит, его читают. Может, не вовсе он устарел. А пусть бы и устарел! Это часть моей жизни; хочу пережить эту часть заново; поражения от победы не отличаю; на ноги никому не наступаю…
Спектакль по этому тексту (точнее, вокруг этого текста) был поставлен в Ленинграде, в 1982 году, режиссером Леонидом Кельбертом в частной квартире Натальи Рощиной (оба давно живут в Иерусалиме). При входе в квартиру дежурила милиция; гостей не пускали; не пустили и меня с женой и дочкой. Однако ж квартира находилась на первом этаже — и мы, находчивые ребята, вместе с другими гостями, преспокойно влезли в окно, а уж дальше нас не тревожили.

Ю. К.

3 августа 2008,
Боремвуд, Хартфордшир


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Эстер, она же Эсфирь
Мордехай, ее дядя и воспитатель, царский привратник
Ахашверош, царь Персии
Гегай, царедворец
Аман, царедворец
Глашатай
Первый заговорщик
Второй заговорщик
Охранник
Почтальон
Корифей (в облачении халдея; не покидает сцены)
Хор (не покидает сцены)

СЦЕНА ПЕРВАЯ

явление первое

Корифей, хор

КОРИФЕЙ

Персидская держава широка.
Великий кесарь мощною десницей
Ее сплотил на долгие века.
Она внушает ужас за границей.
Молчит народ, вкушая вечный мир.
Спокойствие, порядок, процветанье,
Довольства и достатка возрастанье
Повсюду водворил отец наш Кир.
Подобного блаженства и свободы
Не видывали отродясь народы.

ХОР

Великое братство провинций свободных
Навеки сплотила великая Персь.
И столько в нем счастья и воли народных,
Что дыбом у перса становится шерсть.

КОРИФЕЙ

Вождя сменяет вождь в порядке строгом.
Был Кир велик и Дарий был хорош.
И в свой черед на троне их высоком
Воссел сегодняшний — Ахашверош.
Немолод он, не чужд литературы,
Но обожает женщин и пиры,
Парады, побрякушки и дары
И лесть. А вид при том всегда имеет хмурый.
Чуть сдвинет брови — набегает дождь.
Могуч! И то сказать: ядреный вождь.

Прекрасен белокаменный Шушан,
Его престольный град, богам угодный.
Сокровища неисчислимых стран
Сюда текут рекою полноводной.
Имперского величия оплот
Любовно Шушенским зовет народ.

В кругу своих сатрапов именитых
Пирует царь который день подряд.
Играют блики на дворцовых плитах —
Там тысячи светильников горят.
С ним армия, верна своей присяге.
Но помнит царь и о народном благе.

(Входит глашатай.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же, глашатай

ГЛАШАТАЙ

Эй, шушане, сей же час
Слушайте царев указ.

(читает)

Выкатить из погребов
Бочку траченных грибов.
Двести бочек водки
Для народной сходки!
Слишком слабых выносить,
Книгу жалоб не просить.
Если будет мало —
Пива дать и сала.
Если город мой Шушан
К вечеру не будет пьян,
Мы, в порядке чистки,
Всех лишим прописки.
Если же, наоборот,
Будет весел мой народ,
Городу-герою
Выпивку утрою.

КОРИФЕЙ

Персу жизнь — одна отрада:
Пиво есть — ума не надо!

ХОР

Широка страна моя смурная.
Много в ней шалманов и аптек.
Я другой такой страны не знаю,
Где так редок трезвый человек.

СЦЕНА ВТОРАЯ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Мордехай (читает газету). Входит Эстер.

ЭСТЕР

Что нового, дядюшка?

МОРДЕХАЙ

Да всё то же, милая. Царь пирует, народ единодушно одобряет и приветствует его политику. Впрочем, есть и новость. Во дворце небольшой скандал.

ЭСТЕР

Знаю! Кто-нибудь из князей попросил политического убежища у скифов.

МОРДЕХАЙ

А вот и не угадала! Царица Ватши уволена без сохранения содержания. «Шушенская правда» публикует десятичасовой доклад главного евнуха «О мерах по дальнейшему укреплению персидской семьи». Боюсь, предстоит очередной набор в гаремы.

(Стук в дверь.)

Кто бы это мог быть?

(Идет открывать.)

ЭСТЕР

Это почта!

(поет)

Открывай поскорей!
За дверями еврей.
Он нам письма принес
От родных и друзей.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же. Входит почтальон.

ПОЧТАЛЬОН

Эсфирь Абихаиловна? Вам повестка. Распишитесь.

(Эстер расписывается. Почтальон уходит.)

ЭСТЕР

(читает повестку)

Завтра, в шестнадцать ноль-ноль, быть на призывном пункте, Гаремная дом один, с вещмешком…

МОРДЕХАЙ

Ну, вот и дождались! Как на работу устраиваться, так — пятый пункт, а как государственные повинности исполнять — так пожалуйста! И паспорта не спрашивают. На действительную службу! Заметь, что это — не только твоя обязанность, но и твое почетное право. Свобода!

ЭСТЕР

Дядюшка, ты же сам говорил, что свобода — осознанная необходимость отъезда. И еще: семь бед — один отъезд. Давай уедем! Ведь нам разрешено возвращаться в Иудею.

МОРДЕХАЙ

Что ты, милая! Это же всё на бумаге. Вон (к публике) люди годами сидят, разрешения дожидаются. Да что годами: поколениями. Теперь еще и вызов нужен от прямого родственника, а ты — круглая сирота.

ЭСТЕР

Что же делать, дядя? Я не хочу в гарем.

МОРДЕХАЙ

Делать нечего. Надо идти. Кстати, это и не худший вариант. И в гареме жить можно. По крайней мере, кусок хлеба гарантирован. Тебе не придется всю жизнь до старости сидеть в конторе по восемь часов в день. И по магазинам бегать не нужно, и в очередях стоять. Никакого дефицита. Всё из распределителя… А там — как знать? Вакансия царицы свободна. Может, это перст судьбы. Не грусти. Помяни Творца да ложись спать. А мне пора на смену, к царским покоям. Сегодня я в ночь.

(уходит. Эстер плачет)

КОРИФЕЙ

Увы, дитя! Таков твой жребий. Ты
Должна отринуть прежние влеченья.
Господь взыскал душевной красоты —
И высоко твое предназначенье.
Тебя в тысячелетьях назовет
Великий и несчастный твой народ.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Корифей, Ахашверош, Гегай.

КОРИФЕЙ

От Индии до Куша
Лежит большая суша.
Там, всех прекрасных дев
Той суши проглядев,
Собрали их в столице.
Два года конкурс длится.
Но ни одну из них
Их царственный жених,
Не утоливший жажды,
Не звал на ложе дважды.

И есть меж них одна:
Не обликом, не станом,
Но неким светом странным
Отмечена она.

Когда ж ее черед?
Уж год, как тучный евнух
В занятьях ежедневных
Уроки ей дает.

АХАШВЕРОШ

Гегай, не даром ли ты ешь мой хлеб?

ГЕГАЙ

Мой государь!..

АХАШВЕРОШ

Ты к старости ослеп!
Твои красотки вышколены дивно
И так стараются — смотреть противно.
Но отчего ж у всех у них, скажи,
В здоровом теле — дефицит души?
Ведь я уже не мальчик.

ГЕГАЙ

Государь,
Не гневайся! Работаю на совесть.

АХАШВЕРОШ

Что ж, Персия девицами бедна?
Та — рта раскрыть не может, та — смешна,
И все потеют, к выходу готовясь.
Царю нужна царица и жена,
А не секс-бомба.

ГЕГАЙ

Есть еще одна!

АХАШВЕРОШ

Смотри, Гегай, не промахнись же снова,
И знай: веревка для тебя готова.

(отсылает его. Гегай уходит и возвращается с Эстер.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Корифей, Ахашверош, Эстер.

КОРИФЕЙ

Посланницей небесных сфер
Пред ним является Эстер.
Испытанный ценитель жён
Ее явленьем поражен.

АХАШВЕРОШ

Ах! Как зовут красавицу?

ГЕГАЙ

Эсфирь.

АХАШВЕРОШ

Я падаю! Подайте нашатырь!

(садится на стул. Гегай обмахивает его носовым платком.)

АХАШВЕРОШ

(приходя в себя, к Эстер)

Откуда родом ты?

ЭСТЕР

Отца и мать
В младенчестве не довелось мне знать.
Всегда ли, царь, своих мы предков знаем?
Привратником дворцовым Мордехаем
Я выращена как родная дочь.

АХАШВЕРОШ

Царицею ты станешь в эту ночь!

ЭСТЕР

Ну что ж! Я в мире со своей судьбою
И что имею, разделю с тобою.

КОРИФЕЙ

Вот так быль! Скрепите, перья:
Как в романе, всё сошлось.
Укротить цепного зверя
Иудейке удалось.

Чем взяла она? Презреньем
К преходящей суете —
И особым озареньем,
Чуждым местной красоте.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Ночь. Проходная к царским покоям, турникет. На стене надпись: «Предъявляйте пропуска в открытом виде». Поодаль сидит Мордехай в фуражке, полуприкрывшись газетой, которую читает. Входят заговорщики. У одного в руках красный флаг с серпом и молотом, у другого плакат: «К новым свержениям!». Они не видят Мордехая.

ПЕРВЫЙ ЗАГОВОРЩИК

Тиран перед своим покоем
Зарезан будет, а затем
Мы наш, мы новый мир построим!
Кто был ничем, тот станет всем!

ВТОРОЙ ЗАГОВОРЩИК

Лежи под одеялом,
Презренный паразит!
Во славу идеалам
Кинжал тебя сразит!

МОРДЕХАЙ

(сворачивает газету, снимает очки и, не вставая со стула, смотрит на заговорщиков)

Ух ты! Коза Деррида и сорок разбойников!

(Свистит в милицейский свисток. Зевая, входит охранник. Заговорщики ждут, гордо подняв знамя и плакат.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Мордехай. Заговорщики. Охранник.

ОХРАННИК

Которые тут заговорщики будуть?

МОРДЕХАЙ

Да вот эти двое.

ОХРАННИК

Эх! Не тот нынче заговорщик пошел! Мельчает человек-то. Прямо смотреть жалко. Одно слово: диссида. То ли дело было во дни моей молодости?! Как вспомню, так вздрогну. Холодок по спине. С саблями наголо перли. Мировой пожар в крови. Господи, благослови. Ну, да что там! (к заговорщикам) Делать нечего, ребята. Пошли!

(Заговорщики аккуратно прислоняют к стене регалии, складывают руки за спиной и уходят за охранником, уныло напевая: «Мы жертвою пали в темнице сырой. Сидим за решеткой борьбы роковой…»)

МОРДЕХАЙ

Я вовсе не утверждаю, что мой зять достоин занимаемого поста. Ничуть не бывало! Но кто сядет на его место? Едва ли лучший. И потом — дворцовый переворот или, упаси бог, революция, это ведь резня. А кого режут первыми? Правильно. То есть неправильно, но факт. Так что лучше без революции. А у этих персов — просто мания самоуничтожения… Ну, я сегодня, кажется, честно выполнил мой служебный долг. Не проморгал, бдительность проявил. За что, в самом деле, мне мои девяноста рублей платят?


СЦЕНА ПЯТАЯ

КОРИФЕЙ

(с маской Амана в руках)

Вот эта примечательная рожа —
Аман, слуга и льстец Ахашвероша,
Его сиюминутный фаворит.
О нем довольно внешность говорит.
Не за исход кровавого сраженья
Он получил по службе продвиженье.
Не меч и правду — подкуп и донос
Он на алтарь отечества принес.
Царь верит прихвостню
                 и в нем души не чает
И лаской непременной привечает.

(Входит Аман.)

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

АМАН

Мой помысел чист и светел:
Отдай, брат, и не греши.
Я с детства себе наметил
Высокие грабежи.
Работа у нас такая:
Убей — и удвой доход.
Была бы мошна тугая —
И нету других забот.

Но есть и еще идея,
И с первой она в ладу:
Презренного иудея
Повсюду я изведу!
Я честно служу отчизне!
О персах душа болит.
Противен народной жизни
Презренный космополит.

КОРИФЕЙ

Аман, твоя идея не нова.
Ищи для песни новые слова.

АМАН

О чем печаль?! Слова всегда найдутся
И, как пароль, в народе разойдутся.
Я почвенник. Я знаю свой народ.
Чуть намекни — он сам их подберет.

ГОЛОС из-за кулис

Бей жидов, спасай Персúю!

КОРИФЕЙ

Старо!

ГОЛОС из-за кулис

За столом никто у нас не Лившиц!

КОРИФЕЙ

Это лучше, хотя тоже слышали. Лучше, правда. Можно взять за основу. На столе поубавится, но поддержка гарантирована.

АМАН

Я перс душою! В этих кликах
Родное, давнее слышно.
Антисемит! Хоть имя дико,
А мне ласкает слух оно.

СЦЕНА ШЕСТАЯ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Ахашверош, Мордехай.

АХАШВЕРОШ

На посту своем ты бдел и не дремал.
Заговорщиков ты вовремя поймал,
Под предательским не дрогнул дулом —
И за это награждаешься отгулом.

Ступай, мой верный Мордехай,
Поправляйся, отдыхай!

Мордехай кланяется и уходит. Входит Аман.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Ахашверош, Аман.

АХАШВЕРОШ

Наконец-то я вижу Амана!
Расскажи мне, земляк, без обмана,
Что в глубинке ты видел, что слышал.
Знаю: весь из народа ты вышел!

АМАН

Не за ласку, не за взятку —
Буду резать правду-матку.
В свете — мерзостное чудо:
Слишком расплодилось юдо!
Знай, отец, что иудей —
Кровопийца и злодей.
Он — не пахарь и не сеятель,
Он — научный иудеятель!
Населили города
И плодятся без стыда!
Все искусства, все науки
Угодили в эти руки.
Персу — сеять и пахать,
Юду — мыслить и порхать?!
Над крестьянской хатой
Отпорхал пархатый!
Невозможно с ними жить —
Нужно разом порешить!

Мерзкие у них затеи.
Есть донос, что иудеи —
Тайные головорезы
И в штанах у них — обрезы.
Есть такая версия:
Погибает Персия!
Не от лени и гульбы
И дурацкой похвальбы,
Не от бюрократии —
От жидовской братии!
Мочи персу больше нет.
Подпиши, отец, декрет!

(В течение доклада Амана царь разглядывает себя в зеркале, подбривает усы, чистит ногти, причесывается.)

АХАШВЕРОШ (рассеянно)

Отчего не подписать? Сегодня я всех награждаю и поощряю. Ты человек проверенный. И тебя не обойду. Правда, слушал я твой доклад вполуха и мало что понял… (подписывает) — ну да ладно! О чем декретец-то?

АМАН

О награждениях и поощрениях!

АХАШВЕРОШ

Тогда всё в порядке… Ну, мне пора. Я сегодня ужинаю у царицы. Кстати, ты тоже приглашен. Могу подвезти.


СЦЕНА СЕДЬМАЯ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Пир в покоях Эстер. Ахашверош, Эстер, Аман.

АХАШВЕРОШ

С тех пор, как ты, Эсфирь, вошла в мой дом,
Весь ход вещей преобразился в нем:
Народы перестали бунтовать,
Министры перестали воровать,
На край земли я простираю руки,
А главное — не стало больше скуки!
Мне без тебя не обойтись и дня.
Я царь! Проси, что хочешь, у меня.
Ты прямодушна. Нет в тебе коварства.
Проси — и дам, хотя б до полуцарства!

ЭСТЕР

Мой господин, из всех твоих даров
Искала прежде я лишь милостивых слов.
Но черные теперь настали дни.
Царь! Жизнь своей Эсфири сохрани!

(встает)

Еврейка я! Несчастный мой народ
В твоей державе истребленья ждет,
Но и под сенью царского венца
Его судьбу делю я до конца —
И в намечаемой резне, клянусь,
От общей участи не уклонюсь.

Что видел ты дурного от евреев?
Что выиграешь ты, погром затеяв?
Ты злобным вором вовлечен в обман!

АХАШВЕРОШ (встает в гневе)

Скажи мне, кто сей негодяй?!

ЭСТЕР

(указывает перстом на Амана)

                                          Аман!

(Аман падает на колени и закрывает лицо руками.)

Твой царедворец, льстец, очковтиратель,
Указа изуверского издатель.
Смотри, как пред тобою он дрожит!
Реши меж нами. Одному — не жить!

(Аман ползет к царю и, подвывая, пытается обнять ему ноги.)

АМАН

Царь! На меня напало ослепленье!
Прости! Верни свое благоволенье!

АХАШВЕРОШ

Прочь, жалкое отродье! Вой не вой —
Ты сам, Аман, назначил жребий свой.

(Хлопает в ладоши. Входит охранник.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Ахашверош. Эстер. Аман. Охранник.

АХАШВЕРОШ

(охраннику)

Повесить негодяя на виду
У всех — в его же собственном саду!

(Охранник уводит Амана.)

КОРИФЕЙ

А как нам быть с вакансией?

АХАШВЕРОШ

                                          Пускай
Ее займет достойный Мордехай.
Спасением обязан я ему.

ЭСТЕР

Да будет, царь, по слову твоему!

КОРИФЕЙ

Отдадим должное царю. В его решении сквозит поистине государственная мудрость. Без евреев — кого он будет на западную пшеницу менять?

(выходит к рампе)

Итак, Аман повешен —
И поделом, злодей!
Надолго ли утешен
Персидский иудей?

Надолго ль радость людям?
Не знаю. А пока —
Царицу славить будет
Отныне — на века.

Продажного министра,
Исчадье вечной тьмы,
Забудут персы быстро —
Запомним только мы.

И ярче год от года
Неслыханный пример,
Который для народа
Оставила Эстер.

КОНЕЦ


15-20 февраля 1982;
1984;
Ленинград

сборник (самиздат) ЛЕНИНГРАДСКИЙ ЕВРЕЙСКИЙ АЛЬМАНАХ, ( ЛЕА) №3, февраль 1984 (под псевдонимом Михаил Идельсон)

сборник ЕВРЕЙСКИЙ САМИЗДАТ, том 26. ЛЕНИНГРАДСКИЙ ЕВРЕЙСКИЙ АЛЬМАНАХ, вып. 1-4, под редакцией Юрия Колкера. Центр по исследованию и документации восточноевропейского еврейства при Еврейском университете в Иерусалиме, Иерусалим, 1988 (под псевдонимом Михаил Идельсон).

Юрий Колкер